Религиозная лирика

Принцесса

Там, где бушуют шальные ветра,
Там, где солнце устало от стрессов,
Где жизнь — тонущий корабль,
Жила маленькая принцесса.
Она могла часами смотреть
в мутное, серое, промозглое небо,
И ей казалось, что  злая смерть
везде, где бы ты ни был.
Однажды, на небе, в застывшей мгле,
Замигала крохотная звезда.
На планете стало светлей,
В ту самую минуту, когда
Тоненький лучик дотронулся до плеча
Маленькой принцессы с большими глазами,
И она почувствовала, что зажглась свеча
в ее сердце, как в храме.
Ей хотелось рассказать о звезде,
Каждому, кто встречался на пути.
А еще, ей хотелось лететь,
Туда, где темно, чтобы светить.
Но люди, глядя в беспросветное небо,
Не верили: «Дитя, это не серьезно».
Они проводили дни в заботе о хлебе.
«Завтра может быть поздно!
А вдруг, больше не наступит рассвет,
И планета погрузится во тьму.
Запасы на несколько лет —
Вот, что нужно! Решай по уму».
Но свеча, которую зажгла звезда,
В сердце маленькой большеглазой принцессы,
Горела так пламенно, что и в людях, иногда,
Происходил процесс
Возгорания сердечных свечей.
И отложив на потом заботы,
Люди, гремя связками ключей,
Отпирали  ворота,
Чтобы в их дома проливался свет,
Излучаемый еле заметной звездой.
И тогда, они понимали, что смерти нет,
И обретали покой.  

 Три тени

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Псалтирь22-4

Тянулись тени вслед за мной.

Три тени – прямо, слева, справа.

Выл ветер мне за упокой,
И шил туман холодный саван.
Сжималась в ком моя душа,
От страха скатываясь в пятки.
Я шла неслышно, чуть дыша,
Они со мной играли в прятки —
Исчезнув в чреве темноты,
И появляясь ниоткуда,
Три тени — спутницы беды,
Или подручные у чуда?
Молитва мчалась к небесам,
Страх подгонял, толкая в спину.
А сердце верило словам:
«Дитя, тебя Я не покину».
Мой страх,  рассеявшись, исчез,
И звезды ярче замерцали.

Три верных ангела с небес,
Меня в пути сопровождали.

Крещение

Не злись, умерь шальную прыть,

Морозный ветер.
Мне нужно как-то дальше жить
на этом свете,
Мне нужно как-то устоять
под снежной вьюгой,
А вьюгу колкую назвать
своей подругой.
И пусть взрывая тишину,
Трещат морозы,
Но не боюсь и не приму
Зимы угрозы.
Мою судьбу хранит рука
Святого Духа,
И оттого судьба легка,
Полегче пуха.
И пусть весь мир вокруг меня
Снегами скован,
Мне жар крещенского огня
Судьбой дарован.

 

Мой ангел

Я шел беспечно по тонкой грани —

Судьбой играл.

И был мой ангел смертельно ранен —
Лица овал
покрылся потом, в предсмертной муке
Мой ангел стыл.
И безнадежно сложил я руки
у смятых крыл.
Струясь, на крылья по вскрытым венам
не кровь текла —
Текли минуты, всплывали сцены
Добра и зла,
Сгорали перья от злых мгновений —
Лишь прах в горсти.
Я стал бескрылой, безликой тенью.

Господь, прости….

Дай руку Мне

Ты отречешься от Меня,
Прельстившись сладостью греха,
Но молча сидя у огня,
Услышав пенье петуха,
Заплачешь. Холод чьих-то фраз,
Как лед — в слезах не утопить,
И ты поймешь в который раз —
Никто не может так любить,
Как Я. Наивное дитя,
Утешься, помни: Я с тобой.
Когда по льду пойдешь, скользя,
Дай руку Мне, зажгусь звездой,
Укрою ангела крылом,
Тебя до дома проведу,
И освежающим дождем
прольюсь с небес в твоем саду,
Зарей предвечною, с утра
в твое окно сойду светить.
Ты помнишь, Я простил Петра,
Тебя ль, дитя, мне не простить?

«Блаженны нищие духом…

Со мной делил дневное подаянье

Круг нищих у горящего костра.

Отчаянье, застрявшее в кармане,
Я с ними прокутила, как могла.
Мне в том кругу, в разодранных одеждах,
Уютно от сиянья теплоты,
Лишь я одна средь них была невеждой,
Не понимавшей бренность суеты.
В какой-то миг, в мельканье звезд на небе,
Вдруг ожил Свет, бледнела в злобе мгла,
Свет обнимал мечтающих о Хлебе,
Но гас у изобильного стола.

Для чего тишину беспокоят …..

Для чего тишину беспокоят блаженные звуки,
Почему по ночам в поднебесье впивается взгляд?
Небо трижды за день поменяло предвечный наряд,
Заключило в молитвенный домик колени и руки.
Неужели в хмельной безнадежности смешивать краски,
Черно-белую тушь, выливая на плоскость листа?
Разве совесть, кукожась, не вынудит прыгнуть с моста,
Не сорвет ли петлею Иуды притворные маски?
Или строить как Ной, принимая людские насмешки,
И сгорать на костре неприятия Жанною Дарк,
Иль не ждать, чтобы выпустил недруг из клетки собак,
Согласиться как Понтий с толпою, с распятием в спешке?
Я лишь хрупкий сосуд, наполняемый влагой Небесной,
Или сточной водой, из отхожих общественных мест?
Освещая молитвенный домик, вдруг явится Крест,
И поставит пред выбором как пред скалою отвесной.

Молюсь

На лунной паперти стою
в мелькании бликов,
Улыбку нежную Твою
Средь чистых ликов
Ловлю протянутой рукой,
Что ближе к сердцу.
Впадая вечною рекой
в ночное скерцо,
Горит молитвой на губах
Твоя улыбка.
На лунной паперти я — прах,
Мне зябко, зыбко,
Над звездной бездною стоять,
В мелькании бликов,
В надежде робкой засиять
средь чистых ликов.
Но Ты, дарующий покой,
В потоке млечном,
Сойдешь нетленною искрой,
Даруя вечность.

Любовь и суд

Если слово Любви не слетает с обветренных уст,
То не лучше ли просто молчать, заглянув в Неизбежность?
Там, под коркой, внутри, незаметно рождается нежность –
Окунается в радость, в созвучье молитвенных чувств,
благодарное сердце, к Тому, кто не судит, но любит.
Простираясь, возжаждав, к источнику Вечной Воды,
Упиваясь Любовью, не чувствуя судной вражды,
Невозможно представить, что Он не спасает, а губит
Неповинных младенцев, как сор, предавая мечу…
И от воплей людских холодеет ли сердце Вселенной?
Возмущаясь и мучаясь плотью греховной и тленной,
Духом снова в объятья к Благому безмолвно лечу…

© Cветлана Корней

 

 

 

0

Автор публикации

не в сети 6 дней

Svetlana Kornei

Svetlana Kornei 0
Комментарии: 2Публикации: 69Регистрация: 12-12-2016

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *